31 июля, 08:30
Дмитрий Губин
Многие ритуалы дачной жизни, затратные и бессмысленные, кажутся таковыми лишь человеку со стороны. Так атеист считает нелепицей пассы рук ото лба к груди с целью забронировать место в раю. Иное дело— человек верующий. Вопрос в том, в чем тещина вера.
В июле у моей тещи случились две неприятности. Во-первых, злодеи в ночи обнесли клубничные грядки. Не могу сказать, что продукт грядок потрясал вкусом, размером или урожайностью, однако мы вот с женой любили, собрав клубнику поутру, засыпать ее хлопьями, залить молоком и устраивать завтрак, который невозможен в другой сезон. И даже теща эти завтраки с нами разделяла, несмотря на свое глубокое убеждение, что смысл свежей клубники— быть не съеденной, но превращенной в компот и варенье.
И вот, когда злодейство свершилось, теща срочно вызвонила свою сестру с целью помочь собрать уцелевшее. Ибо день промедления— и приедем на выходные мы с женой, и своими клубничными завтраками довершим злодейство.
Второе неприятное событие— это жара. Да отродясь в нашей Лебедевке не бывало (пусть и народилась Лебедевка четверть века назад), чтобы температура за 30 держалась третью неделю подряд.
Причем эта климатическая аномалия заставила раньше времени вызреть смородину (или, как говорит сестра моей тещи, «смороду»), чем застала тещу врасплох. (Правильно-правильно. Ведь смысл смороды— не быть потребленной на полдник с творогом и чаем, а быть перетертой с сахаром, а затем складированной в банках в холодильнике; причем, объясняя стратегическую важность припаса, теща искренне забывает про свой диабет, которым в другое время гордится, как боевым ранением. К весне смородина засахаривается до состояния бетона, и я с чистой совестью отношу банки на помойку, дабы подсластить жизнь местным бомжам…)
Так вот: чтобы не прерывать ежегодного продвижения смороды с грядок на помойку, теща вторично и срочно звала на дачу сестру.
Тут надо прояснить вот что. Сестра тещи живет от Лебедевки в часе езды электричкой. К тому же она больна, и не мифическим диабетом, позволяющим гонять чаи с вареньем, а реальной гипертонией. В больницу скорая ее, увы, отвозит нередко. Своей машины у нее нет, а идти до тещиного садоводства от станции почти 4 км. Но когда теща звонит и требует помощи в сборе урожая, сестра сразу же поднимается— подозреваю, вместе со своим давлением— и немедленно и едет, и идет. Хотя при жаре за 30 ей это, мягко говоря, не рекомендуется.
Коровы и козы Ленинградской области отказываются пастись в жаруИсточник: 1 канал
Догадались уже, к чему я клоню? Нет?
Тогда еще пример, но уже, так сказать, с чужих огородов.
Если вы помните, в невероятно грибном 2005-м по стране прокатилась эпидемия отравлений. Причем грибами травились— и отдавали богу душу— не только какие-то новички, но и опытнейшие грибники.
Особенно много травилось в Воронежской области, где санитарные службы в итоге вообще запретили сбор грибов. Далее случилось легко предсказуемое. На запрет все плевали, с корзинами попадались и сами санврачи, но одна история меня потрясла.
Отравленных грибков поела целая семья— папа, мама, ребенок. В реанимации смогли откачать только отца, а точнее, вдовца. После похорон он достал из холодильника недоеденные грибы и доел. Второй раз врачи оказались бессильны, но на отчаянное «Зачем?!!» мужик успел выдавить: «Не пропадать же добру…»
Вот я и думаю, что природой даваемое добро, которому нельзя пропадать даже ценой жизни спасателя добра,— это какой-то такой символ веры, веры в Россию. В то, что пока ты выполняешь священный обряд по спасанию на халяву даденного (накладные расходы не в счет!), то есть занимаешься тем же, чем твое поколение и твой народ,— ты не зря живешь, потому что твой народ ошибаться не может.
Что там моя теща— даже Аман Тулеев как-то проговорился, что шахтеры в Кемерово бастуют неизменно тогда, когда поспевает кедровый орех.
Массовый сбор ореха, смороды, грибов, копка картошки, закатывание в банки огурцов и прочая с экономической точки зрения бессмысленная дурь— никакая не дурь. Это и есть настоящая русская месса. Пока ты не причастился халявных даров, ты не русский.
И когда я это понял, то сразу же перестал упрекать тещу— типа, ну как вам не стыдно ради ерунды гонять по жаре больную сестру?— и прикусил язык.
Ведь теща сражалась за Родину.
Дмитрий Губин
Дмитрий Губин родился в Иванове, суровом краю ткачих-лимитчиц. Окончив факультет журналистики МГУ, он по распределению попал в Волоколамск в газету «Заветы Ильича». Через год его разжаловали в корректоры с устной формулировкой «за профнепригодность».
Потом Дмитрий работал в ленинградском журнале “Аврора”, затем пять лет – собкором в «Огоньке».
В послужном списке Дмитрия значится и русскоязычная версия газеты Pulse St. Petersburg, и «Радио России», и вечерний выпуск «Вестей» на РТР, и «Маяк». Отовсюду Дмитрия выгоняли за неправильное понимание текущей линии партии.
В 2004-м он эмигрировал на полгода в Лондон, но вернулся в Россию, потому как надоело ездить ужинать из Лондона в Париж. После Лондона наступила эра глянцевых журналов: Дмитрий Губин возглавлял FHM и Robb Report. С 2007 года сотрудничал с Авторским телевидением – то есть вел «Времечко», «Временно доступен» , «Большая семья».
